kezhma.com

Сожженной и затопленной Родине посвящается
Текущее время: 16 ноя 2019, 03:08

Часовой пояс: UTC + 6 часов




Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 04 ноя 2019, 20:17 
Не в сети
Администратор
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 06 ноя 2013, 13:34
Сообщений: 480
Эти воспоминания публиковались в 1993 году в газете "Советское Приангарье" в два приема. В номере 53 вышедшему 9 мая о боях и в номерах 90 - 94 остальные воспоминания. Здесь я всё хронологически соединил. Но! Номера 90 у меня нет. Возможно там автор рассказывал свою родословную. В номере от 9 мая указано что житель Паново. В конце от редакции добавлено что утонул в 1976. Значит воспоминания написаны ранее и отдал на публикацию кто-то из потомков. Прошу откликнуться родственников и тех кто узнал этого человека. Может сохранились фотографии. Может у кого сохранился номер 90 "Советского Приангарья" за 1993 год!


...Года до 1937 мне пришлось закончить начальную школу. А в 1936 году родилась сестричка Мария. После окончания четырех классов год с другом по детству решили заниматься в вечерней школе со взрослыми. Учились хорошо, материал повторяли вторично, но документа об окончании четвертого класса не имели. Весной 1937 года по вербовке отца мь: поехали на конном обозе на север—факторию Стрелка-Чуня Тунгусско-Чунского района Эвенкийского национального округа. Расстояние приличное — 200 км до Ванавары и от Ванавары до Стрелки-Чуни 200 км. Весна была теплая, в апреле на улице д. Мозговой были лужи. Земля раскисшая, вязкая, а на горах лес зеленел, как ковер. В пути-дороге на каждой остановке были зимовья, теплые, как называли, «казенные». Передневали в Ванаваре — и в путь до Стрелки. Лошади были упитанные, в среднем возрасте. Загрузка была нормальная. Шли свободно, вытаптывая по дороге выбои, как на марше, нога в ногу. На первое, т. е. 30 вечером, наш обоз явился на небольшую факторию Стрелка-Чуня. Наутро бусил белый снег, падая на землю неохотно, не нарушая признаки тепла весны. Дома квартирные были сделаны мастерскими руками, а также такие учреждения, как больница на 50 коек, прачечная, школа-интернат и почтовое отделение, Сначала было предусмотрено построить район, в связи с отдаленностью и заброской товаров потребления положение было очень тяжелое.. Не летали самолеты, а о другой технике и разговоров не было. Жители-эвенки, которые плохо разговаривали по-русски, не представляли, что такое баня. Купил нижнюю рубашку, она служила и за верхнюю. Жили в чумах, в которых посреди горел костер, кругом были настелены ветки пихты или ели. Спали в оленьих одеялах. Да и в основном вся верхняя одежда была приготовлена из оленьей шкуры. Река Чуня была богата рыбой и водяной и лесной птицей.
Летом, в июле месяце, мой брат из центра Кежмы, где начал учиться с пятого класса, а ему в этом году пойти учиться в девятый класс, пишет письмо, чтобы родители во что бы то ни стало меня отправили учиться. Родители поняли совет, он был правильным, и решили отправить с попутными на Ангару. Верхом на лошадях, через топкие места, овод мне пришлось двигаться в течение двух недель. Но для меня и брата была большая радость учиться дальше и на Ангаре-красавице. Простор, где вся природа для человека дает большое удовольствие. Движение катеров, которые доставляли грузы для населения, и самолеты в зимнее время садились на реку на лед. Встреча была неожиданной с братом, который жил на квартире тети Маши. Как поступить в школу, удостоверения об окончании начальной школы нет. Пишем заявление, что в связи с передвижением в пути, в топях были потеряны документы. Директор Красавский принял с таким условием: будет успевающим — оставим, не будет — переведем в четвертый класс. Всю эту работу помог провернуть только брат. Да и тогда в старших классах училось очень мало учеников, десятый класс в этом году был второй выпуск по району. В этот год в пятые классы было много, даже до четырех классов, и в каждом до сорока человек и более.
В первые дни учебы в школе очень трудно было воспринять те задания и преподавания на уроках, но улаживая все силы и возможности, понемногу стал входить в колею тех знаний, которые должны быть в моей голове. Брат очень помогал в выполнении моих домашних заданий. Но в основном мои ответы были удовлетворительные, хотя приходилось получать и отрицательные оценки. Но за первую четверть оценки по успеваемости были положительные, даже по двум предметам хорошие. И во второй четверти учиться стал лучше. Брат был мне как родители, любые его задания я выполнял безоговорочно. В шестом классе я старался отработать свой почерк, писать красиво, чертежи по черчению были только на пятерки. Что интересно: по уроку рисования всегда за мой рисунок преподаватель ставил оценку «три», В чем дело? Мои товарищи получали 4-5. И разгадал: вся причина в тушевке. И после за мои рисунки ставили только пятерки и четверки. На экзаменах предметы сдал на четверки и пятерки, даже удивительно: по русскому языку всегда были оценки тройки да двойки, а на экзаменах по диктанту получил четверку. И в табеле успеваемости года был ударником учебы. Переехали в Ванавару.
Летом 1941 года началась Великая Отечественная война, но я решил окончить неполную среднюю школу. И снова еду на Ангару. С большими трудностями и в стороне от родителей пришлось мне учиться. Брат стал работать после окончания десяти классов учителем начальных классов. А при окончании 10 классов их было одиннадцать человек. И все выпускники пошли работать как специалисты: преподавать и воспитывать молодое поколение. Во время этой поездки я встретил почтальона Ивана Полевеевича, который делал обмен почты между районами на лошадях. Встретились мы на речке Чадобце, он известил, что был последний набор и взяли моего брата. Да! Досадно, что из нашей семьи никто его не проводил, а тетя Маша и дядя Миша, у которых учился и приобрел среднее образование, проводили как родного сына. Он всегда в своих письмах писал: учись, брат, чем больше знаешь, тем шире дорога. Он понимал, что такое безграмотность, как были наши родители, которые с трудом могли расписываться.
С приездом в Кежму сначала я, как всегда, останавливался у тети Маши, считая ее второй матерью, всегда она встретит и проводит, и даст совет. После пришлось перейти жить в интернат. В интернате ребята были очень приветливые. Кормили в столовой неплохо. Родители некоторые находились на периферии, часто посылали посылки, как было принято: всегда для всех. Обстановка много действовала на учебу.
Родители были на севере, брат в армии. Кончил восьмой класс на «удовлетворительно» и... снова в маршрут на север, факторию Стрелка-Чуня, Крайний Север, где овощи, такие, как огурцы и помидоры, очень трудно было вырастить, делали парники, но хотя засолки не было, но покушать удавалось. Основные продукты — мясо, рыба и масло. Дойного поголовья было очень мало, заселение русскими началось в основном в 1935 году. С приездом устроился на работу в рыбучасток в бригаду по заготовке рыбы, в которой были и мои родители. Заключили договор на 5 тонн рыбы и отправили на участок Ощекон.
Место рыбалки находилось на северной Чуне за 80 км, а напрямик по эвенкийским тропам 40 км. Нашу бригаду забросили на оленях верхом, т. е. учетом. Забрали все, что необходимо. На этом месте было раньше срублено большое зимовье, амбарчик. По рассказам, здесь раньше занимались шаманством, даже и русские. Местами остались формы (макеты) лесной птицы, зверя. Место веселое, холмистое, с большими перевалами, под склоном текла речка — быстрая, зеркальная, меж высоких берегов, на которых росли стройные, как свечи, ель, пихта, лиственница, а на горах зеленели сплошной зеленью сосновые бора. Бригадир Кокорин Поликарп сделал шитик, который был необходим для передвижения по речке и для рыбалки. На другой стороне был большой разлив и отходила глубокая курья, в которой хорошо водилась щука. Рыба была — ее никто не тревожил, в сетях попала щука на 10 кг и более. Бригада взялась к полной подготовке ловли рыбы. Приготовили хороший невод. Рыбалка, особенно неводом, была такая удачная на сига, хариуса, ленка и тайменя. Обычно вечером у костра зажаришь крупного сига, прогреется в своем жиру, любо было покушать. Настоящая шашлычная. Часто вспоминаешь рыбалку и зажаренных сигов. Пришел к нам уполномоченный эвенк с последними известиями- и принес на нас на двоих— бригадира и меня—извещение на призыв в ряды Красной Армии на защиту Отечества. 11 мая 1942 года отправились учетом на оленях, по два оленя на каждого. Нас насобиралось семь человек. На оленях верхом надо уметь ездить, но чем хорошо—в топях и любых объездах очень, свободно проходят топкие места. В Ванаваре прошли комиссию, а врач, который участвовал в комиссии, работал раньше на Стрелке-Чуне и меня освободил. И обратным путем снова на оленях вернулся в факторию.
Прошло небольшое время, и снова на комиссию — прибыть к 1 августа в военкомат. Дает колхоз «Красная звезда» оленей, и в дорогу. В этом году был последний набор, и я один из молодых попал с пожилыми товарищами. И нас было 42 человека.
С места нашей демобилизации и до места формирования, т. е. в пути, прошло около двух месяцев. Выпал снег, много занятий было сделано, тренировок. Ружья Г1ТР-16 устраивали на лыжи и транспортировали на учения. В один из теплых дней начались соцсоревнования по ходьбе на лыжах на десять километров. Мой номер по счету 42, и по трассе, т. е. лыжне, многих пришлось оставить позади, многие были неспособны подняться на угор или скатиться с горы. С детских лет я ходил на лыжах, катался с горы на своих галицах или охотничьих лыжах. В то время мы и в глаза не видели финские лыжи. Преодолел препятствия и вижу впереди один след. Кругом больше нет следа, и с новым азартом пошел по лыжне, В пути больше не пришлось встречать и обходить лыжников. Назавтра в подразделении командир зачитал показатели пробега, я вторым прошел эту дистанцию, и командир поблагодарил нас. Много раз командир, зам. командира роты лейтенант Ваганов гонял по городу, отрабатывая шаг и песни.
26 февраля формировался наш эшелон на Запад. Поезд шел северной железной дорогой. В пути мы занимались повторением устройства оружия. В городе Молотов нам приготовили баню: натянули брезент, вскипятили воду. Помылись и дальше в путь. Конечная станция — город Боровичи. Вооружились и в полном боевом комплекте отправились в северо-западном направлении. Была уже весна, кругом грязь. Много машин. Кормили нас неважно, иногда лишь по 200 грамм сухарей и концентрата пшенного или горохового.
На ночь мы расположились около небольшого перелеска, сделали юрты. Ночью было холодно, солдаты держались все ближе к огню. Командование заботилось плохо о нашем пропитании, и мы с товарищами отправились на поиски. Прошли немного и увидели: лежит мертвая лошадь. Нам была большая радость. Ножи с собой, быстро нарезали мясо и сложили в рюкзаки. Довольные отправились к юртам. Наварили три котелка, сели с аппетитом и снова пошли к той лошади — а там уже одна шкура осталась, а мы и ей рады. Изрезали на мелкие кусочки, варили долго. И шкура пошла чисто белка!
Вскоре нас снова перебрасывают на юг. Воевать еще не воевали, а сил уже от недоедания не было, двоих сняли с поезда с дизентерией, я сам был не в силах подняться в вагон. Куда едем — неизвестно. Наконец нас высадили на небольшой станции, где накануне проходили сильные бои. Места были степные. Деревушки, что нам попадались в пути, небогатые, а дома с соломенной крышей, пела нет — земля.
Мы двигались на пополнение Первого Украинского фронта, в третью воздушную десантную гвардейскую дивизию, второй полк, второй батальон. Наш второй взвод был предназначен для охраны командования полка. При первом столкновении с врагом от первого и третьего взводов остались единицы и один из них наш земляк Осип Ефимович Лушников, которого наградили медалью «За отвагу».
На другой день враг отступил на свой рубеж, где собиралась большая группировка (готовилась битва на Курской дуге). На рассвете началась огневая перестрелка, потом двинулись танки и пехота. Наш расчет находился в окопе. При перестрелке крупных орудий дрожала земля. Лесные рощи усыпали разрывные пули.; Немецкие шестиствольные орудия неумолкаемо бросали свои снаряды куда попало. Но постепенно под нашим натиском враг начал отступать.
У нашего взвода было задание: уничтожить одну из огневых точек, которая грозила опасностью для командования штаба полка. Наш расчет (а это трое — наводчик, его помощник и стрелок) сделал прыжок в сторону ложбины, где враг не смог нас обстрелять. Точным прицелом огневая точка уничтожена, но наш наводчик был ранен пулеметным огнем. Враг отступал на Запад. Когда нас перевели во второй эшелон, меня наградили медалью «За отвагу».
Дали приказ телефонисту найти обрыв связи с передовой и восстановить, а нашему расчету —- поддержать его огнем. Занимая немецкие блиндажи, нам пришлось взять в плен трех немецких солдат. Лица обросшие, бороды рыжие. Один из них говорил по-русски. Мы привели их в штаб, получили благодарность от командования, а немцев отправили в тыл, в особый отдел.
При обороне нашим частям очень помог «Андрюша» — снарядами по центнеру и более, под углом 45 градусов сносил все на пути, и образовалась целая яма, в которую влез бы целый де>м.
Проходили села, в домах которых все было цело, а хозяев не было. От первых домов из подвала вышла женщина, которая рассказала, что немец всех жителей угнал с собой для подготовки окопов, блиндажей. На другим конце вышел старик, он рассказал, что и как творили фашисты. Ночью на горизонте было много огней — немцы сжигали хутора и села, ничего не оставляя за собой.
Женщина с детьми на руках вместе с нашими солдатами находилась в укрытии. Несколько дней мы шли с грузом, вооруженные, следом за немцем. К вечеру были такие усталые — только упасть и уснуть.
Немец на машинах быстро перебрасывал свои передовые силы. В небольшой деревушке немецкие повозки с оборудованием и боеприпасами двигались спокойно по ее улицам. Наши танки пересекли дорогу, и с тыла наше подразделение подошло по следам передвижения. Немцы — кто куда. Наши танки смесили, порасстреляли немцев. Это был один из моментов Курской дуги, когда мы показали преимущество боевой техники. Командующий фронтом маршал Жуков смог сконцентрировать войска и дать такой удар! С юга поджимал Второй Украинский фронт, немец отходил к Днепру, снова готовился дать отпор.
Дорогой нам пришлось, увидеть разбитый батальон, из которого осталось 38 человек, солдаты были молодые — 25-26 лет. Как было дело? Решили окопаться в лощине леса, в километре от поселка, но усталые часовые уснули на посту. Немецкая разведка напала на сонных и уничтожила всех до одного. Кололи штыками, били прикладами, вот и получилась братская могила целого батальона.
В одной деревушке, где остановилась наша часть, нам хорошо помогали жители, одна женщина отдала свою свинью на забой в нашу кухню. Мы набирались сил —впереди длинная дорога, скоро форсирование Днепра. Время — конец сентября, ночи длинные, темные, а это для нас была большая подмога в походе к Днепру. Связь работала хорошо. Наши левее по фронту передали о форсировании Днепра. Наша задача — помочь с тыла продвижению и разгрому врага. Подходим к реке. В этом направлении река была не очень широкая: с восточной стороны берег был пологий. Снаряды летели в разных направлениях, кругом лежали убитые. К месту форсирования были подведены два парома. Нам надо было быстро на них погрузиться, Мы быстро переплыли на другую сторону реки, кругом пахло дымом и местность была изрыта снарядами и бомбами. К рассвету мы расположились на одном из перевалов, окопались. Смотрим, появились немецкие самолеты — три «мессершмита», и каждый бросает на нас по три бомбы. Как страшно! На глазах летят бомбы около 50 кг каждая. Нам осталось припасть к земле своего окопа. Внизу шла дорога, по которой на лошади возвращался в свое расположение повар. Одна" из бомб упала от нас в сторону на 4 метра, большая часть осколков ее попала в повозку, лошадь — насмерть, а повар успел отбежать. Было такое сотрясение земли, что душа ускочила в пятки. Вся горячая земля ложилась на нас, обжигая голое тело. После такого ада встаешь и спрашиваешь соседа: «Ну как ты?», а он отвечает: «Нормально». Такие бомбежки, когда видишь смерть наяву, очень отражались на здоровье. Да что говорить — война.
Мы двинулись дальше. Идем: то снаряды летят, то перестрелка, то бомбежка, и как будто так и должно быть. Сколько местных жителей переходило к врагам, а потом обратно к нашим! Особый отдел круто расправлялся с такими людьми, от которых можно было все ожидать при таких обстоятельствах. Мы видели, как старост, которые хозяйничали при немцах и не успели унести ноги, вешали около дорог — собаке собачья смерть. Были и такие среди местных, что враждебно относились к нам, не хотели даже воды дать попить. А и то сказать—всякие были и среди нашего брата. Некоторые посылали домой посылки с трофеями. Мое мнение было другое: победим—и тряпки будут, а этим все равно свое хозяйство не наполнишь, а скорее голову свою потеряешь. Многие тогда пострадали охотники за часами и кольцами. Дурная жадность приводила солдат к смерти.
На одном из участков передовой немцы заняли очень выгодное положение — траншеи, которые вырыли наши же гражданские. Мы подошли к передовой так, что слышен стал разговор немцев. И бегала немецкая собака по краю окопов.
У нас один молодой паренек был очень тяжело ранен, но стоял на ногах, белый, как береста, и просил добить его. Да, много нашего брата погибло от жажды и истечения крови. Санитары сбивались с ног. От прямого попадания бомб не оставалось от человека ничего. Кто он такой и откуда? Вот и получался пропавший без вести,
В наше подразделение пришло пополнение — ребята с наградами со Сталинградского фронта. И попали они у нас под минометный огонь, из пятерых остался один...
От перемены питания у солдат появились вши. Старались по возможности избавляться от -их.
Это только часть трудностей, которые пришлось вынести солдату. Но все были сильны духом и настроены скорее добить немца. И от нашей такой силы была паника у немца, он бежал, даже на машинах отступал. Мы дошли до передовой, ждем указания командования открыть огонь. На утро немец уже отступил без выстрела на запад. И мы подошли к деревушке Карниловка, это 15 км от Киева. Наша часть разместилась на открытом месте, впереди—пушки. Немецкая эскадрилья бомбила одну за другой лесные рощи, но нас не замечали из-за маскировки.
10 октября немецкие танки с пехотой двинулись на нас. Наши пушки не смогли остановить их, и мы отступали. А утром дала огня наша авиация, и с большой поддержкой наших танков мы отогнали немцев до шоссейной дороги, которая шла на Москву. Главные удары были на 3-м Украинском фронте при освобождении городов Одесса, Севастополь и других портов на Черном море.
Трое суток в вечернее время под обстрелом с воздуха нам доставлялась горячая пища. А как приходилось спать! Дают команду «отбой», кто как мог прислонился и заснул мертвым сном.
13 октября пошли в наступление при поддержке авиации и танков. В одном из боев при наблюдении вражеских огневых точек осколком снаряда меня ударило в левую височную часть головы. Я упал без сознания. Мой земляк из одного расчета попросил двух бойцов-санитаров увести меня в санчасть. Мне тяжело было расставаться со своим земляком-ангарцем, ведь мы вместе прошли путь почти от дома и до Киева. Сколько перенесли за это, пусть короткое, время! Делили все между собой и было нам о чем поговорить: про охоту, рыбалку, про житейское...
После санчасти на лошадях повезли в полевой госпиталь. Решили помыть в бане, от высокой температуры я был как пьяный и не заметил вовремя, что на меня надели чужую гимнастерку, а моя вместе с комсомольским билетом, красногвардейской книжкой, медалью «За отвагу» и гвардейским значком пропала. В полевом госпитале сделали мне черепную операцию, которую было трудно переносить: ломали череп, чтобы убрать осколки снаряда.
После операции отнялась правая сторона, не мог стоять на ноге и брать правой рукой. Целый месяц не мог разговаривать. Сколько нас было в одной палате! Мы лежали вдвоем с товарищем на двух койках, поставленных вплотную. Однажды утром просыпаюсь, а он уже мертвый.
В ноябре нас увезли дальше в тыл. Я не мог ходить, к тому же держалась высокая температура, я ничего не ел. С трудом поправлялся. В 1944 году перевезли нас в Уфу, поместили в большом высотном здании. Здесь я стал ходить. Письма получал редко, из-за частой смены госпиталей. В апреле опять новый, недалеко от города, в лесу, у реки. Весь персонал состоял из евреев, которые своей
работой превосходили других, и госпиталь держал первое место по Уфе. Золотые руки были у хирурга Д. Д. Чаных, он мне сделал вторую черепную операцию. Человек он был мужественный, очень любил свою работу.
Лежу я в послеоперационной палате, левая сторона лица очень опухла. Врачи при обходе спрашивают: «Кто такой?» Сестра отвечает: «Сизых». «Раненый в ногу?» «Нет, это другой, тоже Сизых». Я запомнил эти слова и решил, когда начну ходить, найду однофамильца—наверное, земляк. Через полмесяца я начал двигаться и сразу бросился искать. Нашел его в оздоровительном отделении, где проверяли раненых на небольшую нагрузку. Сизых Михаил Федорович оказался жителем Кежмы. Вот была встреча! Разговаривали о домашних делах, о событиях на фронте. Он действительно был ранен в ногу, повреждена была главная жила, и ходил с клюкой. С ним вышла такая история. Он ходил на выходные дни в одну из ближайших деревушек к знакомой женщине, и однажды он пробыл у нее две ночи, об этом доложили начальнику медслужбы. Все. Ему быстренько наложили гипс, и вскоре выписали в строевую. А мне не пришлось его проводить.
А потом меня направили в оздоровительное отделение. Производили заготовку дров. Я часто был дневальным по отделению. Мы загорали на балконах, смотрели на речку Белую, а я вспоминал наши речки, где мы с детства ловили рыбу. Не забыть, как в один из тридцатых годов плыл крупный таймень по шивере, даже плавник был наверху. У старших товарищей было ружье, они стреляли почти в упор и одного подранили, а потом, подойдя вплотную, докололи острогой.
В отделении был хороший товарищ из Смоленска, раненный в руку, мы с ним договорились пойти в Ботанический сад, недалеко от города. Пройдя полтора километра мы заметили изгородь. Мы по-пластунски ее миновали и, маскируясь среди кустов, двигались вглубь сада. А там—гряды черной и красной смородины. Ягода спелая, мы ее наелись от пуза, насобирали в пилотки и пошли обратно. Я еще набрал большой букет цветов, который подарил нашему начальнику отделения — престарелой женщине из Минска, которая была нам как мать родная. Еще угостил смородиной. Она была рада и благодарила меня.
Пришло время врачебной комиссии. Моя душонка волновались, куда бросит судьба? Сказали: домой поедешь. Мне не верилось, в такое время война— 1944 год, когда наши угрожают Германии... Вот вручат документы, тогда и поверю, что дорога домой.
Но врач подтвердил, и тогда я подумал, не сыграл ли большую роль тот букет цветов и добрая душа старушки помогла мне съездить домой на три месяца.
Получил обмундирование, продуктов на дорогу, распростился с товарищами и врачами и пошел на железнодорожный вокзал. Иду один и оглядываюсь — не окликнут ли обратно. Кругом было тихо, и я спокойным шагом, в ботинках, отслуживших свой срок, с рюкзаком на плечах отправился в дальний путь домой. Потом — тихим поездом на восток, с каждым днем приближаясь к своей родной Ангаре...

ОТ РЕДАКЦИИ: горькая ирония судьбы: торопился солдат к своей реке, но знал ли он, что спустя годы, а именно в 1976 году, он окончит свою жизнь именно в ее водах... Что случилось с человеком, который много времени проводил на воде и уж, конечно, не боялся ее — никто из близких теперь не скажет. Может, повлияло ранение в голову! Кто знает...


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 6 часов


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB